Один из самых распространенных клиентских запросов в нашем консалтинге связан с субсидиарной ответственностью. Некоторые генеральные директора, участники, акционеры обращаются к нам проанализировать и минимизировать потенциальные риски их привлечения к ответственности, кто-то просит защитить уже на стадии активного рассмотрения заявления, а кто-то, напротив, просит выработать позицию процессуального нападения на нерадивого причинителя вреда.

Распространенность клиентских обращений вокруг субсидиарной ответственности во многом связана с обширным кругом лиц, которые либо со 100 % вероятностью находятся под риском такой ответственности, либо с вероятностью более 50 %.

В числе таких лиц: руководители, участники, акционеры, члены правления и совета директоров, бенефициары, главный бухгалтер, аудитор, наследники, внешний юрист, супруги, дети, родители, финансовый директор, заместители руководителя, внешние консультанты, сотрудники высшего и среднего звена, контрагент – выгодоприобретатель и пр.

Работая в данной категории споров, можем сказать, что судебная практика по данной категории дел очень неоднородна, существенно зависит от региона рассмотрения, и, конечно, от позиций Верховного суда РФ, которые задают тренды и корректирует ошибочные, а иногда и вопиющие, подходы нижестоящих судов.

Накопленная за последние годы судебная практика по субсидиарной ответственности оказалась неоднородной, что привело к необходимости в актуальных разъяснениях на самом высшем уровне.

В конце 2025 года Верховный суд РФ определил важные ориентиры  для привлечения контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2025 № 42 «О внесении изменений в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

Документ вносит системные корректировки, направленные на более взвешенный и индивидуализированный подход, защищающий как интересы кредиторов, так и права добросовестных руководителей и собственников бизнеса. Постановление Пленума знаменует собой поворот к более сбалансированному и индивидуализированному подходу в одной из самых сложных сфер судебных споров.

Рассмотрим несколько значительных подходов, которые уже применяются судами, несмотря на совсем недавнее принятие Пленума.

1. Обычный предпринимательский риск не является достаточным основанием для субсидиарной ответственности.

Контролирующее лицо можно привлечь, только если банкротство вызвано его недобросовестными и неразумными действиями, не связанными с объективными рыночными факторами. Акцент смещается на доказывание виновного поведения.

2. Соотношение убытков и субсидиарной ответственности.

Если кредитор взыскал с контролирующего лица убытки, это не мешает ему в дальнейшем потом подать иск о субсидиарной ответственности на оставшуюся сумму долга. Но только если при рассмотрении убытков суд не оценивал, было ли существенное влияние контролирующего лица на должника.

Суд может предложить кредиторам изменить иск с убытков на субсидиарную ответственность, если увидит для этого основания.

3. Индивидуализация и сопричинитель вреда.

Членов коллегиальных органов (совет директоров, правление) нельзя привлекать к ответственности скопом. Суд обязан установить роль и вину каждого.

Лицо, не являющееся контролирующим лицом (например, рядовой член совета директоров), но участвовавшее в причинении вреда, несет ответственность, но только в пределах вреда от своих действий.

4. Детализация размера ответственности.

Это центральный блок поправок. ВС РФ подробно расписал, что входит в сумму для взыскания, а что — нет.

Что включается:

• Текущие платежи, требования из реестра, мораторные проценты, финансовые санкции (кроме налоговых штрафов).

Что исключается:

• Требования, по которым нет причинно-следственной связи с действиями КЛ. Например, долги, возникшие из-за решений арбитражного управляющего.

• Требования кредиторов, которые заведомо знали о неправомерных действиях КЛ, но все равно вступили в отношения с должником.

• Требования, уступленные между аффилированными лицами с целью увеличить размер ответственности.

5. Верховный суд РФ высказался в отношении прав контролирующих лиц на контроль судебного процесса.

Новая позиция Пленума ВС РФ создает для контролирующих лиц серьезный стимул не пропускать стадию формирования реестра требований, так как от этого теперь напрямую зависит защита их прав. Так, контролирующее лицо, своевременно вступившее в дело о банкротстве, вправе оспаривать обоснованность требований кредиторов. Если же контролирующее лицо этого не сделало, то позже оспорить эти требования при расчете ответственности оно не сможет.

6. Процессуальные аспекты и особенности.

Прокурор теперь прямо наделен правом заявлять требования о привлечении к субсидиарной ответственности для защиты публичных интересов.

Суд обязан активно проводить предварительное заседание, чтобы определить круг ответчиков, предмет спора и распределить бремя доказывания.

Арест имущества КЛ-физлица не должен лишать его средств на проживание, содержание иждивенцев и оплату услуг защитника.

Обязанность по субсидиарной ответственности переходит по наследству, но ограничивается стоимостью унаследованного имущества.

Если контролирующее лицо, не имея уважительных причин, не представляет отзыв на иск и уклоняется от дачи пояснений, суд может расценить это как косвенное подтверждение обвинений и переложить на него бремя доказывания.

7. Внебанкротная субсидиарная ответственность.

Кредиторы вправе обратиться с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности вне процедуры банкротства, если дело о банкротстве должника было прекращено по основанию, указанному в абзаце 8 пункта 1 статьи 57 Закона «О несостоятельности (банкротстве)». Обязательным условием является наличие вступившего в силу судебного решения или иного исполнительного документа, подтверждающего долг.

В свете этих изменений компаниям, руководящему составу необходимо уделять больше внимания качеству управления и быть готовыми активно отстаивать свои позиции в деле о банкротстве.

При этом, как мы можем наблюдать, главный тренд — отказ от формального подхода. Требование доказывать реальную причинно-следственную связь между конкретными недобросовестными действиями лица и конкретными долгами компании.

Введены механизмы, защищающие лицо от ответственности за долги, к которым они не причастны (исключение требований), и от «коллективной» ответственности.

Повышен стандарт доказывания для кредиторов и управляющих. Теперь недостаточно просто указать на факт банкротства и статус контролирующего лица, а необходима детальная аргументация.